::: назад :::

МИХАИЛ ТАНИЧ: «Любовь — только то, что кажется»

Поэт не возражает стать народным артистом. Когда я пришел к Михаилу Таничу, поэт что-то размножал на своем принтере. «Новая песня для Сосо Павлиашвили», — пояснил он.

— Так, вы, Михаил Исаевич, не только для «Лесоповала» работаете?

— Нет, конечно! Пишу гораздо больше, чем может освоить моя группа. В последние года полтора сочиняю только песни. Может быть, стихи как таковые сейчас никому не нужны, а я человек прагматичный. У меня несколько поэтических сборников — так они и лежат где-то на складе. А на песни — постоянный спрос. С утра сажусь к столу, включаю свой компьютер — не электронный, а внутренний, пробую варианты.

— В свое время вы активно сотрудничали с Вайкуле, Долиной, Апиной, но сейчас, видимо, эта творческая любовь поугасла. Может, причиной тому стал «Лесоповал»?

— Может, и так. В «Лесоповал» я вкладываю душу, но не все его признают, аккордов там, видите ли, мало. А может, и возраст сказывается. Молодые все-таки должны искать своих авторов в других поколениях. Я хоть и стараюсь не сдаваться, но жизнь есть жизнь, года идут. А может, Танич потому старомоден, что современные песни состоят всего из двух слов, которые повторяются 48 раз?

— Побольше бы таких «старомодных»!

— Тоже так думаю, но все же стараюсь быть в песнях немногословным. Пока конкуренцию с молодыми выдерживаю.

— Нынешние ваши песни лучше прежних, как вы считаете?

— Думаю, лучше — опыт все-таки сказывается. Были, наверное, и неудачи, но все же я в песнях стараюсь выдерживать определенный поэтический уровень, хотя штамп или самоповтор могут и проскочить.

— Вашим произведениям свойственна внешняя легкость, полетность. Отчего это?

— От судьбы! Ведь я прожил, как говорится, народную жизнь. Юность — среди простых людей. Потом война — вместе со всеми копал окопы, выкатывал пушки, был ранен, лежал в госпитале. А затем последовала 58-я статья, лагерь, где народ еще проще. Тогда, видимо, и услышал эту речь, которая теперь из меня и выходит.

— Несмотря на все перипетии судьбы, вы счастливый человек?

— Есть какая-то сила, которая меня ведет по жизни. В 18 лет я должен был погибнуть на войне, сколько моих однокашников погибло! Потом попал в зону, и там Бог судил мне выжить. Я благодарен ему за это. Потом пошли стихи. Вдохновение может появиться или исчезнуть, но мне дана радость его вызывать самому.

— После выхода четвертого диска «Лесоповала» вы сказали, что он последний. Но потом появился пятый альбом, шестой, скоро седьмой будет. Проект все-таки продолжается?

— Что-то осталось о лагере нерассказанным. Вот и еще написал две песни. Значит, и от восьмого диска не следует зарекаться. Тема продолжает волновать. Если бы тогда остановился на втором, не появились бы песни «Королева Марго», «101-й километр», «Был пацан», «Соловьи» — они стали классикой «Лесоповала». Популярность бывает разной: одни песни все поют, а другие — все знают.

— Но вы же не можете угадать судьбу своего детища, станет ли оно шлягером или его тут же забудут?

— Ни в коем случае. Каждую песню пишу с надеждой на успех, но часто все выходит иначе. В нашем деле гарантии быть вообще не может.

— Многие считают Танича официальным советским поэтом. Думаю, это неправильно, но удалось ли с помощью «Лесоповала» создать себе другую репутацию?

— Не знал за собой подобного греха. Есть у меня одна песня о Родине, но она же абсолютно искренняя, одна из моих лучших. Возможно, такое мнение складывалось из-за частых упоминаний моей фамилии в концертах, в том числе официальных. Поэтам-песенникам ведь до сих пор не дают звания народного артиста России. Композитор и исполнитель могут его получить, а автор стихов остается просто рядовым участником уличного движения.

— Давно хотел поспорить с одной вашей строкой: «А любовь — она и есть только то, что кажется». Может, любовь — это все-таки то, что есть на самом деле, а не кажется?

— «Полюбила парня, да не угадала», — это не о вечной любви. Мне ведь тоже приходилось испытывать разочарование, выраженное в этом стихотворении. Любовь с большой буквы — она на всю жизнь, и счастлив тот, кто сохранит это чувство. Я люблю свою жену 43-й год — она достойна этого. А вообще-то жизнь — одно, стихи — другое. Просто в тот момент, когда писал «Узелки», мне подумалось, что любовь — только то, что кажется.

— Неужели вы до встречи с поэтессой Лидией Козловой, ставшей вашей супругой, были Дон Жуаном?

— Был и всегда буду. Поэт обязан влюбляться. Думаю, Дон Жуан был жертвой своей романтичной натуры, а не коварным соблазнителем.

— У вас постоянно звонит телефон, в доме, говорят, бывает едва ли не половина артистической Москвы. На погоду в доме это не влияет?

— Влияет, но это моя работа. Знакомый врач мне говорит: «Миша, не ропщи, другой образ жизни ты не выдержишь». Я очень хочу отдыхать, читать книжки, газеты, но толком так и не удается. Все время стихи, встречи, и эта «металлургическая домна» не остывает. Всегда хочется верить, что новая песня обязательно кого-нибудь порадует. Это самый лучший гонорар.

Когда разговор закончился, Танич вернулся к письменному столу, взял листок и прочитал вслух новое стихотворение. Мне понравилось. Хорошо бы эта «домна» горела подольше.

Дмитрий Злодорев

::: назад :::